Отправить статью или инфоповод

«Последние люди, кто заинтересован в том, чтобы всё было правильно — пожарные»

«Последние люди, кто заинтересован в том, чтобы всё было правильно — пожарные»
Пожар в торговом центре «Зимняя вишня» в Кемерово ужаснул всю страну. Виновниками трагедии по очереди называют собственников торгового центра, строителей, обслуживающий персонал, чиновников, отвечавших за безопасность этой территории.

Не остались в стороне от общего обсуждения предприниматели.

Коуч Галина Иевлева рассказывает, что коррумпированные представители пожарной инспекции вовсе не заинтересованы в безопасности объектов, которые контролируют. И это явление носит массовый характер:


«У меня опыт 12 лет общения с пожарными. Все 12 лет управления рестораном регулярные контакты. И вот какое резюме:

ПОСЛЕДНИЕ ЛЮДИ, кто заинтересован в том, чтобы было все правильно — пожарные. Не те, которые рискуя жизнью, спасают. А офисные крысы, выезжающие на проверку.

Потому что, если бизнес не накосячил, им нечего есть.

Поэтому вы не можете заранее узнать, как правильно сделать. Они не консультируют. Разбирайте сами СНИПЫ и прочую хрень, все равно до конца никогда не разберетесь. А нанятые строители и архитекторы будут противоречить один другому. Потому что никто не знает, как правильно.

Сами пожарные не знают. Когда у нас менялся инспектор, сразу выявлялись новые и новые косяки и нарушения, которых не видел предыдущий.

Одного устраивает дверной проем высотой 280 см, другому надо 290 см. Не факт, что третий не потребует 295.

Они никогда не придут и не скажут: сделайте так, чтобы было безопасно. Они играют с вами в кошки-мышки, чтобы вы попались и начали платить. Желательно, чтобы у вас капитально было что-то неправильно, тогда вы будете платить регулярно. И поэтому они принимают ваш проект, одобряют. А потом, когда вы все построили, вложили миллион-другой, покажут тонкие места.

Они не закрывают вас за эти нарушения. Не говорят, как переделать, чтобы вы не дай бог не сделали правильно. Они создают отношения, в которых вы постоянно боитесь и не знаете, что сделать, чтобы перестать бояться. Чтобы у вас все соответствовало всем нормам. Особо принципиальных они учат — я со своим комсомольским задором попробовала рыпнуться. Огребла.

Пожарный инспектор — последний, кого волнует безопасность любого объекта. Посмотрите на наказания в деле о «Хромой Лошади» — сели только предприниматели и их сотрудники. Глава пожнадзора получил штраф, инспектор — колонию-поселение. Понимаете? Предприниматели, которые правда хотят сделать правильно, но не всегда знают, как, садятся в тюрьму. А специалисты, вся работа которых должна быть как бы в обеспечении безопасности людей — нет. И так было всегда. Им ничего не грозит, и они не заинтересованы в том, чтобы люди не горели. Они прямо заинтересованы в максимальных нарушениях, за счет которых потом можно красиво жить.

Я помню, как штудировала эти СНИПы сама, пытаясь разобраться. Как ни у кого не получала нормальных ответов на свои вопросы. Какое отчаянье испытывала при каждом столкновении с этой пожирающей людей алчной бездушной машиной. Им можно все. Они останутся безнаказанными. Козла отпущения найдут в бизнесе. И его никто не защитит. Ни один адвокат не докажет в суде, что если проект строительства заверен пожарными, то предприниматель не виноват. Наши суды своих не сдают. Система ошибаться не может».

«Он долбанутый на всю голову, но герой»


Другие предприниматели считают, что ответственность за халатное отношение к вопросам безопасности несут все участники бизнес-процессов: и собственники, и сотрудники, и чиновники.

Бизнес-тренер Владимир Зима в качестве позитивного примера привёл случай, как честный пожарный инспектор научил его когда-то ответственно относиться к собственному бизнесу и защите клиентов:


«Когда-то давно, в начале девяностых, ко мне в офис частной клиники пришел пожарный инспектор. Выписал массу предписаний и, продемонстрировав огромный ожог на руке, предупредил, что договориться не получится.

Как же я был на него зол. Взятка обошлась бы намного дешевле, чем полная замена стеновых покрытий в коридорах, установка новой сигнализации и оборудование пожарных стендов. Во много раз дешевле.

Конечно же, я пытался "решить вопрос". Но друзья мне сказали: "С ним не решишь. Он долбанутый (смягчаю термин) на всю голову. Но герой — несколько жизней спас. Поэтому и начальство с ним ничего сделать не может".

На технических требованиях мужик не успокоился. Опросил всех сотрудников на знание того, куда бежать, если пожар. И когда обнаружил, что со знаниями туго, по своей инициативе провел моим сотрудникам занятие по эвакуации.

В общем, странный был мужик. И злился я на него до тех пор, пока у нас не замкнул один из приборов и в коридоре не появился дым. И мои сотрудники сумели быстро эвакуировать всех, кто был в клинике, и быстро потушили огонь.

Тогда я позвонил ему и сказал: "Спасибо". А он ответил, что первый раз в жизни слышит от предпринимателя не проклятья, а благодарность.

И я точно знаю, что таких как он немного.

Я сам не инспектор. Я занимаюсь устойчивостью бизнеса. А она требует того, чтобы люди выполняли правила. И поэтому мне тоже приходится сталкиваться с активной нелюбовью, а иногда и с ненавистью.

Как же зло на меня смотрят в компаниях, когда, посещая производство, я прошу показать журналы техники безопасности и настаиваю на том, чтобы все нарушения были заактированы и приняты в работу.

Как ненавидят подрядчики, когда на их вопрос о том, как со мной договориться, наши руководители говорят: "Он долбанутый (я смягчил). С ним не договоритесь".

Как начинают плести интриги закупщики, когда инициирую проверку сертификатов и другой документации.

И даже некоторые владельцы бизнеса, сами же заинтересованные в том, чтобы он работал по правилам, смотрят косо, когда объясняю, что за ликвидацию некоторых рисков нужно заплатить по полной.

И нечего говорить про несовершенство государственной системы, пока у самих людей сиюминутные интересы идут впереди общественных. Пока о рисках для жизни думают после рассмотрения риска потери прибыли.

Самое поганое во всем произошедшем, что большинство осудит со стороны. Осыплет проклятьями чиновников, предпринимателей, систему. Но не посмотрит на себя.

Какой-то пожарный инспектор ужаснется новостям, но не сможет отказаться от взятки, потому как надо купить жене или ребенку подарок. А может быть новую машину себе. Какой-то предприниматель не потратит денег на пожарную систему, потому что эти деньги у него уже изъял инспектор. А может быть просто потому, что не умея управлять, раздул штат и теперь не знает, как всем выплатить зарплату. А какой-то сотрудник наплюет на инструкцию, потому, что составлял ее тот, кто не понимает процессов. А может быть просто потому, что лень.

А потом случится следующая трагедия. И опять будут мероприятия и проверки. И будет множество недовольных. И опять мало кто посмотрит на себя».

«Это душегубки»


Архитектурный критик Григорий Ревзин назвал опасной саму концепцию торговых центров как места массового отдыха. По мнению эксперта, их устройство предполагает изоляцию детей и большое скопление легко воспламеняющихся материалов в публичных местах. А неразрешимый конфликт интересов полицейских, пожарных и специалистов по борьбе с терроризмом делает эту среду ещё более опасной:


«Хочу сказать о торговых центрах. Я в свое время вышел из состава градсовета Москвы потому что мы там все время вынуждены были согласовывать торговые центры. Это очень специфический формат.

Все поражаются тому, как можно было оставить такое количество детей без взрослых, почему учительница посадила класс в кино и пошла за покупками, почему родители оставили детей и т.д. Но это прямо предусмотрено форматом торгового центра. Там весь смысл в том, чтобы создать поток семейного посещения, потом разделить детей и родителей (комнаты анимации, кинотеатры, катки и т.д.), и отправить родителей пару часов ходить по торговой зоне, чтобы они не могли чего-нибудь не купить.

Мы потрясены количеством жертв, но мало знаем, сколько спасли. А ведь дело в том, что торговые центры кормятся с потока и прикладывают все силы для его интенсификации. Там в идеале народу как в метро в час пик или в аэропорту. Но только люди при таком скоплении не организованы в технологические цепочки, им не надо никуда идти, надо, чтобы они просто пребывали и ничего не делали. При этом с точки зрения торговли важно, чтобы выходы были не на виду, чтобы пока ты не прошел весь этаж, выйти было нельзя — там все рассчитано на замедление движения и увеличение пребывания.

Там сталкиваются три разных протокола. Противопожарный требует максимальной скорости эвакуации и максимального количества выходов. Но протокол антитеррористической безопасности требует затруднения входа и проверки каждого входящего. А протокол охраны от воров требует затруднения выхода, замедления на выходе и возможности проверки. Отсюда — лишние с точки зрения безопасности людей и товаров входы-выходы просто не могут не закрывать. Их закрывают везде.

Для привлечения потока требуется постоянное обновление интерьера — нужно создать визуальное событие. Это бесконечный поток временных экспозиций, временных материалов, атрракционов, новой мебели, новых отделок. Они временные, поэтому дешевые, поэтому пожароопасные. И их нужно все время менять на новые для привлечения внимания. Плюс это тонны пожароопасной упаковки, мусора, в основном — пластика. Это склады с порохом, в которых людей как сельдей в бочке. Для того, чтобы люди могли безопасно находиться в таких местах, они должны быть подготовлены, обучены, внутренне сконцентрированы — как на опасном производстве. Но тут-то все дело в том, что вам продают релакс, развлечение, расслабленность, комфорт. Заставить людей расслабляться в режиме опасного производства невозможно.

Представьте себе те же торговые и развлекательные площади в первых этажах вдоль улиц. Пожар не создал бы никакой опасности для людей — они бы просто выбили окна витрины и вышли на улицу.

Так вот, в Германии строительство в формате торговых центров запрещено ближе, чем в 10-15 км. от города (в зависимости от размера города). Не знаю норм по Италии, но там то же самое — все эти торговые моллы находятся вне городов, в чистом поле. Они, вероятно, и по нормам безопаснее, но дело не в этом. Это меры против чрезмерной концентрации людей. Бизнес зарабатывает с потока, но общество его специально ограничивает именно для безопасности.

Да, понятно, что эта "Зимняя вишня" не могла бы сгореть так страшно, если бы не самые разнообразные нарушения техник безопасности — кто-то все-таки ее проектировал с соблюдением каких-то правил. Службы эксплуатации, охрана, согласующие инстанции и т.д. очевидно в массе мест лажанулись. Но само это устройство — торговый центр — невероятно опасно. И тут не так важно, нашлись ли герои, которые спасали (в Кемерово, кажется, кроме пожарников никого нет). И не так важно, что все ответственные люди — от охранников до билетеров — сначала расслабились, потом решили не допускать паники, потом испугались и убежали. В охранники в торговые центры вообще редко идут самые решительные и умные люди, это другая специализация. Важно, что само устройство очень опасно, а продается оно как место расслабления и отдыха.

У нас, в отличие от Голландии, например, категорически запрещено делать детские сады в верхних этажах зданий — именно потому, что при пожаре детей спасти невозможно и сами они выбраться не могут. А знаете, сколько у нас крупных торговых центров того же формата, как в Кемерово — с детской секцией наверху, с кинотеатрами, катками, анимациями и т.д. Их шестьсот.

Я понимаю, что закрыть их невозможно. Я вышел из градсовета Москвы, но большего сделать было нельзя — все архитекторы понимали, что это зло, но за этим злом стояли очень большие финансовые интересы, а в Москве так прямо олигархические. А людям эти центры нравились — до трагедии в Кемерово.

Но давайте теперь запретим новое их строительство в городах — только в поле далеко от города.

И давайте запретим располагать там детские центры. Это устройства для привлечения дополнительного потока покупателей из родителей, использование детей для коммерческой эффективности. И это душегубки».

Сегодня Владимир Путин объявил 28 марта национальным днём траура в связи с гибелью людей в результате пожара в Кемеровской области.